О сайте

Новости

Библиотека

Ведущий сайта

Публикации

Доклады на конференциях

Интервью и комментарии

Научное редактирование и рецензирование

Отзывы и рецензии

Альманах "Белая Гвардия"

Доска объявлений

Ссылки

 

Алексей Эйснер (1905-1984)

Конница

Толпа подавит вздох глубокий,

И оборвется женский плач,

Когда, надув свирепо щеки,

Поход сыграет штаб-трубач.

 

Легко вонзятся в небо пики

Чуть заскрежещут стремена

И кто-то двинет жестом диким

Твои, Россия, племена.

 

И воздух станет пьян и болен,

Глотая жадно шум знамен,

И гром московских колоколен,

И храп коней, и сабель звон.

 

И день весенний будет страшен,

И больно будет пыль вдыхать...

И долго, вслед, с кремлевских башен

Им будут шапками махать.

 

Но вот - леса, поля и села,

Довольный рев мужицких толп.

Свистя, сверкнул палаш тяжелый.

И рухнул пограничный столб...

 

Земля дрожит. Клубятся тучи.

Поет сигнал. Плывут полки.

И польский ветер треплет круче

Малиновые башлыки

 

А из России самолеты

Орлиный клекот завели.

Как птицы щурятся пилоты,

Впиваясь пальцами в рули.

 

Надменный лях коня седлает,

Спешит навстречу гордый лях.

Но поздно. Лишь собаки лают

В сожженных, мертвых деревнях.

 

Греми, суворовская слава!

Глухая жалость, замолчи...

Несет привычная Варшава

На черном бархате ключи.

 

И ночь прошла в огне и плаче.

Ожесточенные бойцы,

Смеясь, насилуют полячек,

Громят костелы и дворцы.

 

А бледным утром - в стремя снова

Уж конь напоен, сыт и чист

И снова нежно и сурово

Зовёт в далекий путь горнист.

 

И долго будет Польша в страхе,

И будет долго петь труба, -

Но вот уже в крови и прахе

Лежат немецкие хлеба.

 

Не в первый раз пылают храмы

Угрюмой, сумрачной земли,

Не в первый раз Берлин упрямый

Чеканит русские рубли.

 

На пустырях растёт крапива

Из человеческих костей,

И варвары баварским пивом

Усталых поят лошадей.

 

И пусть покой солдатам снится,

Рожок зовет: на бой, на бой!

И на французские границы

Полки уводит за собой.

 

Опять, опять взлетают шашки,

Труба рокочет по рядам,

И скачут красные фуражки

По разоренным городам.

 

Вольнолюбивые крестьяне

Еще стреляли в спину с крыш,

Когда в предутреннем тумане

Перед разъездом встал Париж.

 

Когда ж туман поднялся выше,

Сквозь шорох шин и вой гудков,

Париж встревоженно услышал

Однообразный цок подков.

 

Ревут моторы в небе ярком.

В пустых квартирах стынет суп.

И вот, под Триумфальной аркой,

Раздался медный грохот труб.

 

С балконов жадно дети смотрят.

В церквах трещат пуды свечей.

Все громче марш. И справа по-три

Прошла команда трубачей.

 

И крик взорвал толпу густую,

И покачнулся старый мир, -

Проехал, шашкой салютуя,

Седой и грозный командир.

 

Плывут багровые знамёна.

Грохочут бубны. Кони ржут.

Летят цветы. И эскадроны

За эскадронами идут.

 

Они и в зной, и в непогоду,

Телами засыпая рвы,

Несли железную свободу

Из белокаменной Москвы.

 

Проходят серые колонны,

Алеют звезды шишаков.

И вьются желтые драконы

Манджурских бешеных полков.

 

И в искушенных парижанках

Кровь закипает, как вино,

От пулеметов на тачанках,

От глаз кудлатого Махно.

 

И пыль и ветер поднимая,

Прошли задорные полки

Дрожат дома. Торцы ломая,

Хрипя, ползут броневики.

 

Пал синий вечер на бульвары.

Ещё звучат команд слова.

Уж поскакали кашевары

В Булонский лес рубить дрова.

 

А в упоительном Версале

Журчанье шпор, чужой язык.

В камине на бараньем сале

Чадит на шомполах шашлык.

 

На площадях костры бушуют.

С веселым гиком казаки

По тротуарам джигитуют,

Стреляют на скаку в платки.

 

А в ресторанах гам и лужи.

И девушки, сквозь винный пар,

О смерти молят в неуклюжих

Руках киргизов и татар.

 

Гудят высокие соборы.

В них кони фыркают во тьму,

Черкесы вспоминают горы,

Грустят по дому своему.

 

Стучит обозная повозка.

В прозрачном Лувре свет и крик.

Перед Венерою Милосской

Застыл загадочный калмык...

 

Очнись, блаженная Европа,

Стряхни покой с красивых век, -

Страшнее труса и потопа

Далекой Азии набег.

 

Ее поднимет страсть и воля,

Зарей простуженный горнист,

Дымок костра в росистом поле

И занесенной сабли свист.

 

Не забывай о том походе.

Пускай минуло много лет,

Еще в каком-нибудь комоде,

Хранишь ты русский эполет...

 

Но ты не веришь. Ты спокойно

Струишь пустой и легкий век.

Услышишь скоро гул нестройный

И скрип немазаных телег.

 

Молитесь, толстые прелаты,

Мадонне розовой своей,

Молитесь! - Русские солдаты

Уже седлают лошадей.

1928